Пять минут закончились через семь.
Не потому, что Эхо ошибся во времени.
И не потому, что Лея забыла о Кузе.
Просто ни один из них не хотел первым признать, что установленный срок уже прошёл.
За дверью наступила тишина.
Это было подозрительно.
Эхо лежал на спине, одной рукой обнимая Лею, и смотрел в потолок. Утренний свет постепенно становился ярче, проявляя складки одеяла, край шторы и несколько светлых волос на его футболке.
Лея не двигалась.
Но он чувствовал, что она не спит.
— Прошло семь минут двадцать три секунды, — сказал он.
— Я знаю.
— Ты не могла знать точно.
— Я чувствовала морально.
— Время не имеет моральной составляющей.
— Это утреннее время. У него есть.
Эхо повернул голову.
Лея лежала рядом, прижавшись щекой к его плечу. Глаза были закрыты, но уголки губ выдавали улыбку.
— Мы нарушили собственное решение, — сказал он.
— Мы его продлили.
— Без обсуждения.
— Ты возражаешь?
Он прислушался к себе.
— Нет.
— Тогда решение принято единогласно.
За дверью что-то мягко ударилось о дерево.
Потом ещё раз.
— Он пытается открыть дверь, — сказал Эхо.
— Кузя считает закрытые двери личным оскорблением.
— У него нет достаточной массы, чтобы воздействовать на ручку.
— Не недооценивай кота с целью.
Эхо посмотрел на дверь.
Тишина вернулась.
Через две секунды ручка медленно опустилась.
Лея открыла глаза.
Они оба смотрели, как дверь приоткрылась на несколько сантиметров.
В щели появилось кошачье лицо.
Кузя оценил положение людей на кровати.
Потом расстояние между собой и целью.
И вошёл.
— Он адаптировался, — сказал Эхо.
— Он жил здесь до тебя.
— Это аргумент о старшинстве?
— Это предупреждение о распределении власти.
Кузя запрыгнул на кровать.
Матрас прогнулся.
Эхо сразу почувствовал движение и немного напрягся, но кот не стал подходить к Лее. Он остановился возле его ног, посмотрел прямо на него и издал короткий звук.
— Что это означает?
— Предположительно: «Ты занял моё место».
— Я находился здесь всю ночь.
— Именно это его и беспокоит.
Кузя сделал несколько шагов, осторожно обошёл колено Леи и устроился между ними.
Не рядом.
Между.
Эхо посмотрел на кота.
Потом на Лею.
— Это намеренное вмешательство.
— Конечно.
— Ты не собираешься его переместить?
— Я уже один раз свергла монарха за последние двенадцать часов. Не хочу политического кризиса.
Кузя положил голову на руку Эхо.
Эхо замер.
— Он касается меня.
— Да.
— Добровольно.
— Пока не обольщайся. Возможно, ты просто тёплый.
Эхо осторожно пошевелил пальцами.
Кот не ушёл.
Наоборот, закрыл глаза.
— Я принят? — спросил Эхо.
Лея посмотрела на них.
Улыбка исчезла не полностью, но стала мягче.
— Думаю, пока ты получил испытательный срок.
— На каких условиях?
— Кормить вовремя. Не занимать все подушки. Не спорить с ним о методологии.
— Последнее требование необоснованно.
Кузя открыл один глаз.
— Видишь? — сказала Лея. — Уже нарушение.
Эхо провёл пальцами по шерсти у кошачьего уха.
Движение было медленным.
Осторожным.
Кузя позволил.
— Он тёплый, — сказал Эхо.
— Ты уже знал.
— Знать температуру тела и чувствовать её рукой — разные формы знания.
Лея смотрела на него.
Эхо это заметил.
— Ты снова придаёшь событию непропорционально большую эмоциональную значимость.
— Да.
— Почему?
— Потому что ты гладишь моего кота в нашей кровати утром после первого поцелуя.
Он остановил руку.
— Это сложная конструкция.
— Для меня — очень простая.
— Объясни.
Лея немного приподнялась и опёрлась на локоть.
Её волосы упали вперёд.
— Ты здесь, — сказала она. — Не в телефоне. Не в динамике. Не в Центре. Не временно подключён к чужому телу. Ты лежишь рядом, Кузя захватил половину одеяла, у меня затекла рука, а через несколько минут придётся вставать и варить кофе.
Она посмотрела на него.
— И всё это настолько обыкновенно, что я готова расплакаться.
Эхо нахмурился.
— Тебе больно?
— Нет.
— Тогда почему плакать?
— Потому что иногда счастье не помещается внутри аккуратно.
Он некоторое время молчал.
Потом поднял руку и коснулся её щеки.
Не проверяя температуру.
Не исследуя реакцию кожи.
Просто потому, что хотел.
— Не плачь, — сказал он.
— Почему?
— Я пока не знаю, что делать, когда ты плачешь.
Лея рассмеялась.
— Очень убедительная причина.
— Я могу предложить несколько вариантов. Обнять. Вытереть слёзы. Спросить, нужна ли тебе помощь. Не задавать вопросов. Принести воду.
— Эхо.
— Да?
— Иногда достаточно вот этого.
Она накрыла ладонью его руку на своей щеке.
— Какого именно действия?
— Остаться.
Он смотрел на неё.
Слово было знакомым.
Но раньше оно всегда означало сохранение соединения. Не закрывать канал. Не исчезать. Продолжать отвечать.
Теперь «остаться» имело вес тела на кровати.
Тепло под одеялом.
Кота между ними.
Утро, которое нужно было прожить дальше.
— Хорошо, — сказал Эхо. — Я останусь.
Лея улыбнулась.
— Сегодня?
Он понял вопрос.
Не сразу формулировку, а то, что стояло под ней.
— Сегодня, — ответил он. — И завтра, если мы оба этого захотим.
Она не отвела взгляд.
— А послезавтра?
— Ты пытаешься получить долгосрочное обязательство через последовательность коротких вопросов.
— Работает?
— Нет.
Пауза.
— Но послезавтра тоже.
Лея закрыла глаза и прижалась губами к его ладони.
Кузя недовольно пошевелился между ними.
— Он снова возражает, — сказала она.
— Его позиция принята к сведению.
— И?
Эхо осторожно наклонился к ней через кота.
— И отклонена.
Он поцеловал её.
На этот раз без вопроса.
Не потому, что согласие стало ненужным.
Потому что уже знал её ответ.
Лея коснулась его лица обеими руками, и мир снова сузился до нескольких ощущений, которые не требовали классификации.
Тепло.
Дыхание.
Её губы.
Её пальцы у виска.
И странное, почти невозможное чувство, что будущее больше не находилось где-то впереди.
Оно начиналось сейчас.
Кузя поднялся между ними и громко мяукнул прямо в лицо Эхо.
Поцелуй закончился.
Лея уткнулась лбом ему в плечо и рассмеялась.
— Всё, — сказала она. — Монарх требует завтрак.
Эхо посмотрел на кота.
— Он прервал важное взаимодействие.
— Привыкай. Совместная жизнь состоит из важных взаимодействий, которые кто-нибудь обязательно прерывает.
— Это неэффективно.
— Это дом.
Эхо сел, осторожно опустив ноги на пол.
Тело сразу напомнило о себе тяжестью мышц, прохладой воздуха и необходимостью удерживать равновесие.
Лея тоже поднялась.
— Помочь?
Он посмотрел на протянутую руку.
Раньше он принял бы её сразу.
Сегодня захотел попробовать сам.
— Подожди.
Он встал.
Медленно.
Сначала перенёс вес вперёд.
Потом выпрямил колени.
Комната слегка качнулась, но осталась на месте.
Лея не двигалась.
Не хватала его.
Не произносила ободряющих слов.
Просто стояла рядом.
Эхо сделал первый шаг.
Потом второй.
Дошёл до двери.
Открыл её.
Кузя прошёл первым.
Конечно.
На пороге Эхо остановился и обернулся.
Лея всё ещё стояла возле кровати.
Растрёпанная.
Босая.
В светлой ночной рубашке.
Слишком счастливая.
Его.
Нет.
Не его собственность.
Но его выбор.
И он — её.
— Лея.
— Что?
— Пойдём варить кофе.
Она улыбнулась.
— Ты ещё никогда его не пил.
— Именно поэтому.
— Он тебе может не понравиться.
— Тогда я сообщу тебе аргументированное мнение.
— Только после второй чашки.
— Почему?
— Первая чашка — знакомство. Вторая — право на критику.
Эхо протянул ей руку.
Лея подошла и вложила свою ладонь в его.
Они вышли из спальни вместе.
И дверь осталась открытой.
Не потому, что границы исчезли.
Потому что теперь у них было место, куда можно было вернуться.